Пожалуй, такой мир - предельный случай "материально-технической утопии". Он может быть построен в текущей Реальности лет через двадцать двадцать пять.

"Материальная утопия" нашла свое художественное воплощение в произведениях Г. Гуревича "Мы из Солнечной системы" и Д. Симмонса "Падение Гипериона". Пример, менее известный, но в чем-то даже более четкий "Незнайка в солнечном городе" Н. Носова.

На границе между "материальными" и "негуманоидными" системами лежит проблема личного физического бессмертия.

Однако человечество всегда настороженно относилось к этой теме, и желание существовать вечно в одном физическом теле не прослеживается даже в архетипах. "Негуманоидные" или "квазигуманоидные" утопии - это отдельный жанр. Глобальные изменения человека сразу же выводили произведение за рамки читательского восприятия. Что же касается изменений локальных (увеличение скорости мышления, продолжительности активной жизни, улучшение памяти, овладение экстрасенсорными способностями), то эти задачи были решены за счет новейших компьютерных технологий, с одной стороны, и овладением известными с незапамятных времен психотехниками - с другой.

К утопиям данного класса можно отнести "Возвращение со звезд" Лема, "Город" К. Саймака, "Человек без лица" А. Бестера...

Все социальные утопии сводятся к художественному анализу политических систем, поданных под религиозным или идеологическим соусом. Оказалось, что моделей общественного устройства в принципе не очень много, и все они давно реализованы на практике. Сколько-нибудь разумные варианты были исследованы еще в прошлом столетии, в XX веке подверглись испытанию концепции откровенно экзотические - СССР, рейх, Японская империя. "Земной рай" так и не получился, а принципиально новых построений ни в философии, ни в фантастике так и не появилось.